Журналы

Тексты

А также

Ссылки

Поиск

Game.EXE №8(97)’2003 / Голоса

Одиссеи капитана Ральфа

Жаркая погода выдалась в 1975 году. На поле Tank’и грохотали, аквалангисты заплывали за буйки и кормили акул. Посреди этого аркадного безобразия, то и дело запинаясь за красноглазых игроманьяков, тяжело топали небритые грузчики, придавленные к поверхности планеты мешками, под завязку набитыми буржуйской мелочью.

Царство игровых автоматов рассыпало вокруг себя звон никелевых килотонн и немеркнущие в коллективной памяти «спецэффекты» в исполнении «спикеров» раннего поколения. Все были счастливы, кроме одомашненных консолей и их владельцев, принципиально не посещающих аркадные галереи. Перемалывая челюстями опостылевшую кирпичную жвачку, ортодоксы мрачно плевались и кляли изобретателей-электронщиков за недопустимую медлительность. Мол, ну когда же они там изобретут новую игроприставку, которая чтоб и дешево, и красиво умела, и обязательно на фортепьянах выкаблучивала.

Ральф Бэйр (Ralph H. Baer).

И тут на горизонте вновь появился — угадайте кто — наш старый знакомый Ральф Бэйр (Ralph H. Baer, если кто-то вдруг успел забыть, как выглядит это великое имя на заграничный лад), папа всея индустрии и патриарх консолеигроцкий. За время своего отсутствия на страницах вашего любимого журнала мэтр набил несколько шишек и сильно сроднился с игрорынком, приобрел пару чемоданов бесценного опыта и успел нажить определенный капитал. Кроме того, видеопапа за означенный срок оброс сотнями архиполезных связей, примерно как кашалот — ракушками, и был полон решимости отвоевать у башнелловской Atari утраченные позиции.

Бэйрова «экспансия» стартовала с приставочных территорий. Пытливый читатель, должно быть, помнит, что к тому моменту любой уважающий себя глава семейства мог, не отрываясь от просмотра вечерних теленовостей и порки двоечника (сына), перепаять дряхлую радиолу на примитивный «понг». Бэйр это тоже держал в уме, поэтому издал эдикт, повелевающий банде вассальных инженеров прикручивать к исходной приставке Magnavox Odyssey (о которой обязательно см. в предыдущих археологических отчетах) такие радиоплюшки, которые в обиходе среднеамериканской семьи отсутствовали напрочь. «Самопальную» конкуренцию таким изощренным образом пристрелили на месте, освободив многих папаш от паяльной повинности. Как к этому отнеслись двоечники, на чью долю выпало ровно в два раза больше внимания, чем прежде, мы сказать не можем. Стесняемся.

Magnavox Odyssey 100 — ну какой потребитель пройдет мимо такого чуда?

Москва у предприимчивого Бэйра вытанцевалась, конечно, не сразу. Сначала, в 1975 году, Magnavox преподнесла широкой общественности Odyssey 100, сомнительных прелестей домашнюю видеосистему. «Сотка», видите ли, была изрядно облегченной версией изначальной приставки, обладала набором пустот на месте былых «фич» и лишь одним достоинством: постройневшими габаритами. Не спешите ковырять пальцем висок — за три года консоль поистерлась в обывательском мозгу и вполне хорошо продавалась. Не последнюю роль в деле оболванивания покупателей играл модерновый дизайн приставки и яркая боевая раскраска, не имеющие ничего общего с бледным сундуком первой «Одиссеи». Брали на ура. В самом деле, ну кто мог предположить, что под новеньким блестящим корпусом только что сошедшей со стапелей консоли окажется пожухлый движок от престарелого рыдвана? Никто. Да здравствует общество непуганых потребителей!


«Сможем ли мы угнездить на одной карте все ваши рюшечки? Конечно. Но при должной длине цифири на чеке!»


В процессе производства Odyssey 100 Ральф решил использовать достижения НТР и приступил к изысканиям подходящего партнера — производителя электроники нового поколения. Сам он в своих записках признается, что еще в 1973 году озаботился возможностью размещения всех электронных мозгов Odyssey на одной интегральной схеме. Ну, максимум на двух — чтобы не особенно разоряться на производстве и не распугивать потенциальных покупателей ценой. Чувствуете стальные бизнес-челюсти настоящего аса, на манер медвежьего капкана смыкающиеся на нежной коже обывательских бумажников?

Поползновения в сторону интегральных чипов Бэйр начал совершать, когда натолкнулся на некоторые ограничения схем неинтегральных. Ральф, будучи пытливым инженером, страстно желал оснастить свое новое детище продвинутым звуковым сопровождением, облагородить видеоряд мишурой дополнительных спецэффектов и сделать так, чтобы производители игровых автоматов хором удавились от зависти. Он посетил несколько ведущих компаний, производящих полупроводниковые приборы: General Instruments, Texas Instruments и MOSTechnology (не перепутайте). Где выборные представители из цехов во главе с ведущим инженером неизменно отвечали: «Как же так, мы — серьезная компания, производим оборудование для армии США, у нас контракты по всему миру, а вы здесь хотите узнать, сможем ли мы угнездить на одной карте все ваши рюшечки? Конечно, сможем... Но при должной длине цифири на чеке!» Столь плодотворные беседы вдохновили Бэйра на коммерческий подвиг, и в 1974 году ему удалось убедить Magnavox заключить контракт с Texas Instruments на разработку специфической интегральной схемы.

Вот над этой интегральной схемой люди трех компаний бились около года.

Но техасские работники умственного труда тоже не были приучены строить Москву за два подхода и потому над разработкой чипа возились, словно коматозные черепахи, срывая сроки. Кроме того, гуру от электроники, несмотря на длину цифири на чеке, покачали головами на манер китайских киногероев и заявили, что угнездить все Бэйровы радости менее чем на четыре «интегралки» никак не можно. Если вы думаете, что Бэйр в это время от бессилия рвал на себе остатки волос и громко высказывал в трубку техасцам свое неудовольствие, вы ошибаетесь. Ральф заключил еще один контракт, теперь уже с National Semiconductors, где пообещали разместить электронную начинку Odyssey 100 на одной схеме, но... преступно завалили сроки, а потому выбыли из игры. Кроме того, Бэйр решил перестраховаться и во избежание ненужных эксцессов отрядил часть инженеров Magnavox на разработку того же самого чипа. Родная команда справилась быстрее «вольных стрелков», но оборудования для производства интегральных схем у Magnavox не нашлось, и потому Бэйр и Ко вновь обратились в Texas Instruments. В январе 1975 года внутренности будущей Odyssey 100 наконец были готовы, и вскоре приставка появилась на прилавках.


Зато Odyssey 200 предлагала будущим «киберспортсменам» сцепиться не только в дуэльной схватке, но и опробовать новый режим «пара-на-пару».


Как уже отмечалось, Odyssey 100 не блистала ни остроумием, ни свежестью идей (если не считать того, что было посчитано в паре предыдущих абзацев) и предлагала всего две игры — «теннис» и «хоккей» — супротив шестнадцати, блиставших в арсенале оригинальной Odyssey. Чтобы не расстраивать вас окончательно, отметим факт небольшого изменения в игропроцессе обоих спортсоревнований: «биты», скользящие по экрану и служащие для отбивания «мяча», могли двигаться не только в вертикальном, но и в горизонтальном (!) направлении, для чего служили две вращающиеся рукоятки на консоли. С помощью третьей рукоятки игрок мог сделать обманный маневр: попробовать изменить траекторию движения «мяча», подкрутив его, как это делают хитрющие уимблдонские лаун-теннисисты и китайские волшебники-пингпонгисты. То же самое можно сообщить и о «хоккее», только вместо «мяча» мы напишем слово «шайба», а «теннисистов» уволим и взамен выставим в чисто поле «злющих хоккеистов».

Бледнолицый брат-близнец предыдущего фигуранта — Odyssey 200.

Счет пропущенных голов (не взятых подач) консоль самостоятельно вести не умела, зато была оснащена двумя пластмассовыми движками, установленными напротив цифровой шкалы, — именно с помощью этого приспособления и предполагалось впоследствии выяснять, чья рука крепче держит клюшку и ловчее размахивает ракеткой. Отсутствие экранного счетчика объясняется просто: вынужденная экономия денежных и временных ресурсов в условиях погони за длинным зеленым. Вы ведь еще не забыли капканоподобный скрежет челюстей папаши Бэйра?

Кроме всего прочего, Odyssey 100 умела задорно попискивать «спикером» и позволяла своим счастливым хозяевам регулировать скорость игры, что немаловажно — не каждый двоечник, равно как и не каждый отец, интересующийся школьными успехами родного дитяти, способен сохранить столь необходимую для победы в виртуальном спорте гипертрофированную реакцию после воспитательного процесса в узком семейном кругу. Удовольствие от игры должны получать все в равных дозах и независимо от возраста.


Отсутствие экранного счетчика объясняется просто: вынужденная экономия денежных и временных ресурсов в условиях погони за длинным зеленым.


Население раскупало консоли довольно бодро, и Бэйр ковал забугорные рубли, не отходя от кассового аппарата. Все в том же 1975 году Magnavox выпустила улучшенную версию приставки — Odyssey 200, отличавшуюся наличием двух дополнительных схем. Первая несла в себе третью, в придачу к «теннису» и «хоккею», игру — Smash, основанную на изъеденном и обсосанном до дыр принципе paddle-and-ball. Вторая отвечала за вывод текущего счета на экран. Для этого использовались две кубические метки, выводимые над игровым полем. Когда игрок получал очко, его кубик смещался к краю экрана. Победившим считался тот, чей куб уплыл за голубой телегоризонт раньше. Но не спешите ликовать, празднуя рождение автоматических счетчиков, — метки управлялись игроками вручную при помощи все тех же пластмассовых движков. Тьфу.

Он же, но со спущенной шкурой. Внимательно читавший, да узрит два отличия по сравнению с Odyssey 100.

Зато Odyssey 200 предлагала будущим «киберспортсменам» (господи, прости меня и их) сцепиться не только в дуэльной схватке, но и опробовать новый режим «пара-на-пару».

Чуть позже по следам своих консолей Magnavox выпустила весьма оригинальный телевизор (!) со встроенными цветными (!) pong-подобными видеоиграми. Единственным плюсом мутанта перед традиционной спаркой «ящик для дураков — приставка» являлось отсутствие искажений видеосигнала в процессе его модуляции/демодуляции и, как следствие, похорошевшая картинка на выходе.

История Ральфовых «Одиссей» на этом отнюдь не заканчивается — позже Magnavox выпустит в свет Odyssey 300, 400, 500, затем почему-то 2000, 3000 и т.д., постепенно совершенствуя свое творение и оснащая его новыми играми и полезными умениями. Действо происходило в условиях жесткой конкуренции с Atari, продвигавшей на рынок одомашненные Pong-системы, зачастую более совершенные в техническом плане по сравнению с продуктами Magnavox. Имена победителей соцсоревнования мы обязательно объявим в следующих «археологических ведомостях».

Александр Металлургический

Править | Загрузить | История | Последние изменения | Справочная